Web - библиотека BRONZA - LIB
http://bronza-lib.narod.ru

  главная     каталог      написать отзыв

Черных Л.А., Николова А.В. К вопросу о выделении очагов металлороизводства энеолита-ранней бронзы в Северном Причерноморье // Проблеми гірничої археології (матеріали I-го Картамиського польового археологічного семінару). - Алчевськ: ДГМІ, 2003. - С. 37 - 43.
           1. При характеристике металлопроизводства эпохи меди-бронзы утвердилось применение системы таксономических понятий, разработанной Е.Н.Черных (1967-1978): "металлургическая провинция" (МП), "горно-металлургическая область" (ГМО), "горно-металлургический центр" (ГМЦ), "очаг металлургии", "очаг металлообработки". В рамках субординации этих понятий два последних выражают культурно-хронологическую конкретность металлопроизводства, которая определяется на основании археологических источников, т.е. должна отражать определенные исторические реалии, являющиеся базой для дальнейших обобщений. Для очагов металлургии и металлообработки указаны общие определяющие черты: своеобразие типологического состава металлического инвентаря и технологических приемов его изготовления; ограничение деятельности очага определенными хронологическими и географическими рамками; однокультурность населения. Различия между ними заключаются в наличии/отсутствии первичного цикла металлургии - выплавки меди из руд (Черных Е.Н.,1967, с.299-300).
           В составе концептуальных построений "металловедческого" направления исследований выделение "очагов" не всегда однозначно по характеру содержания и связей, что затрудняет их осмысление в рамках археологических концепций культурогенеза. С. 38. К настоящему времени накопились вопросы, касающиеся выделения очагов металлообработки эпохи энеолита-ранней бронзы Северного Причерноморья, получившие разную интерпретацию у исследователей.
           2. Согласно концептуальной схеме Е.Н.Черных (1978) с началом бронзового века связаны кардинальные перемены в характере металлургического и металлообрабатывающего производств. Разрушаются традиции Балкано-Карпатской МП и возникает Циркумпонтийская МП. Ранняя фаза ЦМП (РБВ) характеризуется структурным сходством между всеми возникшими очагами провинции, выраженным единством типологического стереотипа 5 практически обязательных видов орудий: втульчатых топоров, тесел, долот, ножей, шильев. Здесь же впервые выделены 3 степных очага металлообработки РБВ. Ямный или ямно-полтавкинский, локализованный на Южном Урале, в Среднем и Нижнем Поволжье, базировался на медистых песчаниках Южного Приуралья (т.е. - очаг металлургии ?). Усатовский - в северо-западном Причерноморье, связанный с металлургией Балкано-Эгейского региона. Кеми-обинский, локализованный в Степном Крыму, на Ингульце и Нижнем Поднепровье: с металлом, копирующим майкопские типы изделий. Металл кеми-обинского очага представлен двумя химическими группами - кавказскими As-бронзами и "чистой" медью неясного происхождения (в качестве ее источников не исключались донецкие месторождения). Судя по упоминанию погребений литейщиков из Крыма и с. Верхней Маевки (Поднепровье), в составе кеми-обинского очага объединились материалы кеми-обинской и постмариупольской культур. Ямные памятники Северного Причерноморья, собственно, не упоминалась (Черных Е.Н., 1978, с.59-64). В дальнейшем однако, при иллюстрации диагностических комплексов ЦМП, северопричерноморский металл РБВ представлен двумя разделами (очагами ?) - ямная культура и кеми-обинская культура. Здесь литейная форма из Верхней Маевки представлена уже в составе комплекса ямной культуры (Черных Е.Н. и др, 2002, с. 11, рис.6).
           3. Исследованиями 70-90х гг.курганные энеолитические погребения Украины, произведенные по "вытянутому" обряду (к которым относятся два погребения литейщиков из курганов у С. 39. с. Верхняя Маевка и о.Самарского в Орель-Самарском междуречье), были выделены в отдельную культуру - постмариупольскую (квитянскую) (Ковалева, 1979, 1984, 2002; Рассамакин, 1993, 1997, 1999). Памятники этой культуры характеризуется устойчивым набором признаков, стратиграфически предшествуют погребениям ямной КИО и датируются в пределах 3500/3300-3000/2900 гг. до н.э. (Ковалева, 2002). Специфичен многочисленный металлокомплекс, представленный преимущественно мелкими кованными украшениями (трубчатые, кольцевидные и спиральные пронизки в составе ожерелий и ручных браслетов; прямоугольные обоймицы, крепившиеся на кожаную основу; реже - тонкие скобы и проволока, которыми прошивались края пояса, небольшие бляшки, височные подвески, пластина-оковка). Очень редки небольшие стержни-шильца, известны 2 черенковых ножа со сточенными лезвиями. Литейные матрицы в двух погребениях указывают на наличие втульчатых топоров составе ее металлокомплекса.
           4. С учетом указанной культурно-хронологической группировки данных Н.В.Рындина (1993; 1998) на базе металлографических и спектральных анализов выделяет постмариупольский очаг металлообработки. В его рамках по химизму металла обозначены 2 хронологических горизонта постмариупольской культуры.
           Ранний (46 предм.) - технологическими традициями и источниками сырья связан с тисско-трансильванским районом металлургии в рамках 2 фазы БКМП. При этом указано на отсутствие сходства с традициями прочих восточных очагов БКМП и заметные различия с синхронным - среднетрипольским, выраженные в примитивизме технических приемов постмариупольских мастеров.
           Поздний (33 предм.) - относится уже к 1 фазе ЦМП, специфика его технологии (представленного, очевидно, теми же видами украшений - ?) в работе не освещается, но подчеркнута оригинальность литейных форм втульчатых топоров среди общего круга близких находок. По химизму металла, представленному "чистой" медью (10 предм.) и As-бронзами (23 предм.) устанавливается близость с усатовским металлом, который в свою очередь "тяготеет" к химическим группам РБВ Северо-Восточных Балкан. В то же время указания на близость геохимических характеристик мышьякового сырья Кавказа и Балкан, видимо, оставляет открытым вопрос о его источниках (Рындина, 1998, с. 172).
           С. 40. 5. Согласно изложенным положениям, речь идет о выделении очага металлообработки, функционировавшего в составе двух последовательно сменявшихся МП, повидимому, без коренных изменений в его типологической и технологической структуре (?).
           На фоне близости химизма металла (балканского - ?) постмариупольского и усатовского очагов, предполагающего тесные производственные связи между ними, трудно объяснить существенную разницу в типологической структуре металлокомплексов этих культур (в усатовской культуре хорошо представлены бесчеренковые и черенковые ножи, тесла, долота, но не известны втульчатые топоры). Учитывая отсутствие надежных археологических данных для периодизации квитянской (постмариупольской) культуры (Рассамакин, 2000), вероятность выделения 2 этапов в ее развитии на базе химизма металла требует подробного освещения проанал-зированных источников.
           6. И.Ф.Ковалева, отмечая специфику постмариупольского металлокомплекса, обращает внимание на характр распределения находок из металла в составе территориальных групп памятников. Ею указана особая насыщенность металлом Орель-Самарский группы (40 % погребений) и уменьшение их числа в южном направлении. Орель-Самарская группа территориально близка к донецким медно-рудным источникам, к ней относятся и два погребения литейщиков, содержавших в наборе кузнечных и литейных инструментов также рудодробилки. Учитывая данные факторы, наряду с неясностью в определении источников металлургического сырья по данным спектральных анализов, И.Ф. Ковалева ставит вопрос о выделении постмариупольского очага металлургии в Орель-Самарском междуречье с необходимостью поиска свидетельств использования им донецкой меди (Ковалева, 1984; 2002).
           7. Вычленение кеми-обинского металлокомплекса представляет известные трудности. Принципы выделения кеми-обинской культуры А.А.Щепинским (1971; 1975; 1985) в широких хронологических рамках (от рубежа 4-3 тыс. до н.э. до 17 в.до н.э.) - неоднократно служили предметом дискуссий. В настоящее время погребения в каменных ящиках периода средней и поздней бронзы четко атрибутируются, соответственно, в составе культур многоваликоной керамики и бережновско-маевской срубной С. 41. (Литвиненко, 2000; Отрощенко, 2001). Пересматриваются вопросы о культурной принадлежности каменных гробниц, присутствующих в составе всех культурных групп позднего энеолита "доямного" времени (Рассамакин, 1999; Тесленко, 2001; 2002).
           По данным курганной стратиграфии периоду ямной КИО синхронны погребения с наиболее яркими чертами "кеми-обинской" принадлежности - каменные ящики с геометрической росписью стен, ряд погребений в деревянных ящиках - которые по А.А.Щепинскому (1985) соответствуют развитой фазе культуры и датируются в рамках второй половины 3 тыс. до н.э. К этому периоду относятся и большинство указанных им находок из металла (в крымских погребениях у с.Долинка, с.Скала, несколько ножей и шильев без указания на комплексы), а также 2 створки литейных форм втульчатых топоров из погребения в Золотом кургане у Симферополя, археологический контекст которого остается неизвестным (Щепинский, 1973, с. 15-16; рис. 32; 36; 48; 63). К кеми-обинской культуре А.А.Щепинский относил и часть погребений в грунтовых ямах, но подобные памятники трудно распознаваемы, поскольку характеризуются признаками, присущими и атрибуции ямных погребений. Вместе с тем, у исследователей неоднозначна оценка культурной принадлежности и погребений в каменных ящиках. С одной стороны предполагается, что ямные и кеми-обинские памятники отражают две линии развития населения, прослеживающееся с энеолита (Рассамакин, 1997). С другой погребения в каменных ящиках предлагается рассматривать как социально значимую группу погребений в рамках ямной культуры (Генинг В.В., 1987; Петренко, Тощев, 1990; Субботин, 1995; Иванова, 2001).
           Ввиду указанных причин список металлических находок мы можем дополнить только предметами из погребений в каменных или деревянных ящиках - в составе выборки массива погребений РБВ Северного Причерноморья (4000 комплексов) представлено 237 металлосодержащих комплексов ямной КИО и 5 кеми-обинских. Последние происходят из Поингулья (Старогорожено 1/1, Касперовка 1/8, Березовка 8/1, Моисеевка 1/4) и Крыма (Уварово).
           8. По совокупности данных, кеми-обинский металлокомплекс - немногочисленный, представлен теми же основными категориями изделий, что и металл ямной КИО - топор, тесло, долото, ножи, шилья.
           С. 42. В его составе единичными экземплярами представлены несколько оригинальных изделий. Уникальна для Северного Причерноморья двурогая вилка из погребения у с. Долинка, подобная многочисленным изделиям из новосвободненских памятников Северного Кавказа. Но вилка изготовлена из "чистой" меди, поэтому не рассматривается в качестве кавказского импорта (Нечитайло, 1991). Браслет из с. Скала с чуть загнутыми в виде петельки концами - подобные изделия очень редко встречаются в составе памятников и Северного Причерноморья и Северного Кавказа. Подобное украшение (без загнутых концов) происходит из позднеямного погребения у с. Новые Раскаецы в Поднестровье (Яровой, 1990). Ближайшей аналогией является браслет из ран-некатакомбного погребения у с.Калиновка в Поингулье (Черняков, Никитин, 1988). Пластина-"накладка" из Моисеевки, как предполагается, находит аналогии в майкопских памятниках (Андросов, Мельник, 1991), но предмет фрагментирован,трудно судить о его форме. Оригинально черенковое долото из Долинки с желобком до середины стержня, отличающим его от долот из ямных погребений Северного Причерноморья, а отсутствие насада и четырехгранное сечение стержня - от близких новосвободненских орудий (Черных Л.А., 1997).
           Втульчатые топоры (Долинка, литейные формы из Золотого кургана) - отливались со стороны брюшка. Топор из Долинки выделяется массивностью среди орудий РБВ Северного Причерноморья и Северного Кавказа. С.Н.Кореневский (1974) условно отнес его к 3 группе майкопских, указывая при этом и на сходство с топорами баньябюкского типа (с изогнутым к лезвию брюшком). Негативы из Золотого кургана (Черных Л.А., 1999) также воспроизводят тип топоров с изогнутым к лезвию брюшком, но, видимо, меньших габаритов. Близкие формы представлены в Поднепровье - в ямных погребениях (Подлесье, Гречаники) и в ряде случайных находок (Гнидино, Гришенцы, Чапаевка). Тесло из Долинки неоднократно рассматривалось в составе стереотипных орудий т.н. "новосвободненского" типа ранней бронзы Северного Причерноморья, Подонья, Северного Кавказа (Нечитайло, 1991;Братченко, 1996; Черных Л.А., 1997). Среди северопричерноморских орудий (16 экз) по габаритам и пропорциям оно ближе всего к теслу из с.Петровка в Подонцовье (культурная С. 43. принадлежность которого четко не определена), и теслам из позднеямных погребений в Северном Приазовье (Заречное, Подокалиновка), в Северо-Западном Причерноморье (Алкалия). Ножи, представленные разными типами, ближайшие аналогии находят среди ножей ямной КИО, вместе с которыми составляют более или менее представительные типологические серии. Небольшие шилья также аналогичны многочисленным находкам из ямных погребений.
           9. Итак, большинство металлических предметов из кеми-обинских памятников обнаруживают, прежде всего, близость с матал-лом из памятников ямной КИО, значительно более многочисленным. Особенностью кеми-обинского металлокомплекса является наличие уникальных, но единичных предметов в его составе, большая часть которых происходит из экстроординарного комплекса у с.Долинка. Вопросы их происхождения, наряду с определением культурного статуса самих памятников, обнаруживающих единство в эволюции погребального обряда ямной и кеми-обинской культур периода РБВ, требуют дополнительных исследований. В то же время представительный металлокомплекс из памятников ямной КИО Северного Причерноморья, наличие в их составе орудий металлопроизводства -сопла, каменные инструменты (пос. Михайловка-3, и др), позволяют поставить вопрос о выделении северопричерноморского ямного очага металлопроизводства (Черных Л.А., 2001).
           10. Таким образом, терминологические и содержательные различия в определении очагов металлоопроизводства РБВ Северного Причерноморья диктуют необходимость уточнения исходных принципов группировки материала. Последнее не представляется возможным без детального анализа металлокомплек-сов в рамках конкретных концепций культурогенеза. Актуальными остаются и вопросы об определении характера "очагов" металлопроизводства степных культур - металлообрабатывающего или металлургического. Трудности в определени источников групп "чистой" меди и As-бронз (балканско-карпатских или кавказских) на базе спектральных анализов предполагают необходимость изучения геохимии и местных медно-рудных источников, в частности - донецких.
 

© 2001 project by Sergey Fedyaev  e-mail: voron@o.chok.finfort.com
© 2001 design by Ivan Vereschaka e-mail: ivan@o.chok.finfort.com
егэ по математике